Детопедия
Advertisement
Детопедия
474
страницы

Интервью композитора и писателя, автора музыкальной группы «Климбатика» и руководителя детского рок-клуба «Киндер-рок» Алекса Белова. Специально для Детопедии.

Алекс Белов — автор, возможно, единственной в мире детской концептуальной музыкальной рок-группы на хоррор-тематику «Климбатика» и детского рок-клуба «Киндер-рок». В 2008 году «Киндер-рок» состоял из более чем 50 юных участников, а «Климбатика» всех веселила в интернете своими ироническими видеоклипами и песнями про детские страхи. В 2010 году коллектив отгремел на всю страну после того, как отец солиста группы Ягуара обратился в прокуратуру.


OG RcXlg1qU.jpg


Детопедия: Расскажи о своей семье. Как ты рос? Чем интересовался в детстве? Что слушал? Что читал?
Алекс Белов: Ну, я рос в семье без отца, причём с раннего детства. И меня воспитывали мать и моя бабушка. Хотя с десятилетнего возраста я стал общаться с отцом. И мы близки по сей день. У меня есть два младших брата. Один, с которым я рос, он по материнской линии, а второй — это по отцовской линии, Сергей, который ныне Скример (Скример — творческий псевдоним брата Алекса Сергея Белова, с которым Алекс совместно создал звукозаписывающую студию «Скрим Студио». — прим. «ДП»). Первый по уши в математике и IT, а Скример — в музыке и искусстве. Я же в детстве развивался очень быстро. В полтора года я начал читать, в пять лет решал простенькие уравнения. Помню, что очень быстро у меня развилась логика, и я стал пытаться изучать не сами предметы, а их свойства. Сначала я увлёкся цифрами, потом увлёкся чтением, потом рисованием, а потом пошёл в школу. В общем, так у меня и было три любимых предмета: математика, литература и рисование. О музыке я вообще никогда не думал. В 7 лет написал простенький рассказик. В 13 лет написал небольшую книжку на 200 страниц. Очень долго хотел стать писателем. Тогда же, с 14-ти лет, начал за это получать грамоты и дипломы. До появления компьютера в 18 лет всё писал на печатной машинке. Не помню, написал тогда что-то около пяти романов, страниц по 600. Очень хотел стать писателем и публиковаться. В 15 лет выпросил гитару, начал музицировать. Вообще, я музыку и не слушал никогда. Первый магнитофон появился в 13 лет. Я тогда побаловался попсой, а потом дико подсел на Scooter. А в 15 лет попалась в руки кассета «Опиум для никого». Она зацепила с первых нот. Если кто помнит, это была песня «ХалиГалиКришна». Самое интересное, что я никогда не понимал музыку с первых нот. Мне понравиться было сложно и тогда, и сейчас. Даже Scooter зашёл только с третьего прослушивания. Ну вот с 15-ти открыл для себя русский рок, выпросил гитару, и начал сам сочинять песни, так и пошёл по музыке.
ДП: Как продвигалась твоя писательская карьера? Пробовал работать с издательствами?
АБ: Я очень люблю литературу, хоть и давно не читал уже. Для меня не существует такого понятия, как читать по часу в день. Это всё равно, что надкусывать еду один раз в день и не питаться нормально. Если я в литературе, то я в ней весь. Литература — это очень интимное и ревностное занятие. Оно требует тебя всего. Я пытался издаваться, когда мне было 18-19 лет. Но тогда, в 90-е, крупную прозу было издать уже сложно. Конкуренция была велика. До этого с мелкой прозой я печатался в местных газетах. Позже издательства в конец продались и перестали рисковать. Они публиковали в основном то, что точно продастся. Сейчас это доведено до абсурда. Если ты сумел заработать себе имя в интернете, то тебя точно возьмут на печать. Иначе издательства рисковать не собираются. Мысли об издательствах я оставил ещё в первый год «Киндер-рока». А потом было не до литературы. Когда я вернулся в «буквы», это был 2015-й год, — ситуация была плачевнее некуда. Потому что самиздаты в интернете просто забиты сотнями тысяч авторов. Котируются книги в стиле эротических приключений, абьюза (насилия. — прим. «ДП»), ну, или фэнтези, где есть драконы и сиськи. Ах да, ещё известные мужские романы (неважно какого жанра), где накачанный «перец» выносит всех. Любые духовные переживания там неинтересны. С моей мистикой ловить было нечего. Тогда я взял себе псевдоним Юрий Грост и попытался пробиться в эти толщи. Было весело, когда я вложил деньги в рекламу своего романа, и заработал всего 3000 прочтений. Пока я набирал эти прочтения, я работал как волк, и всё на рекламу. Писать времени не было. Ну и если учесть, что с музыкой в своё время я дал всего одну запись, и это довело меня до ОРТ («Первый канал». — прим. «ДП»), тут и напрашивается вывод. Народ перестал читать. Книги потеряли ценность. Сейчас век информации. Если бы я нарисовал свою книгу в стиле Масяни, люди с удовольствием бы на это клюнули, а читать серые буквы для них — скучно. Честно признаюсь, мне жалко находиться в такой ситуации, потому что я очень люблю писать, но делать это только для себя самого мне не хочется. Наверное, я больше социальная личность, чем интроверт.
ДП: Но ведь с музыкой ты пошёл на компромиссы. Не думал с книгами так же? Ведь массовая аудитория сейчас — это молодёжь, и им легче у родителей выбить деньги на понравившийся продукт, чем образованным родителям самим отдать на качественный продукт свои кровные.
АБ: Я всегда пишу то, что мне нравится. Любая песня, которую я придумывал, была мне дорога, даже если это что-то попсовое или детское. Я, конечно, время от времени писал треки на заказ за деньги, но я не испытывал к ним ничего ровным счётом. Для меня это сразу было товаром. Просто звукорежиссёр внутри меня очень хочет попробовать все жанры и все звуковые волны. А в книгах я бы никогда не смог писать эротические приключения, просто потому, что в этом не было бы души. Это было бы как те песни на заказ. Продукт. А сил я бы затратил на это немало. Учитывая, что сейчас популярные книги в серии обычно оплачиваются в издательствах гонорарами в районе 15 000 рублей, спрашивается, оно мне надо? Писательство сейчас уже стало больше занятием откровения души, чем произведением искусства. Дескать: у вас мемуары самые интересные, мы их издадим, а вам заплатим пятнадцать «кусков». Приходите лет через пять с новым шедевром.
ДП: То есть популярность книги определяет жанр? Разве не авторский почерк? Просто есть тенденция к тому, что творцы, — будь то писатели, киноделы или музыканты, — всё время используют референсы к немассовой литературе и искусству, с которыми они сами когда-то ознакомились, а читателей или слушателей, которые не понимают отсылок, вынуждают проводить декодинг текста. Может, в этом барьер?
АБ: Нет, почему. И ныне есть мастера, которые пишут что-то необычное, и это сразу бросается в глаза. Но это «что-то» должно зацепить. Может, есть люди, которые, как сильные игроки биржи, чувствуют, чем дышит социум, и пишут в нерв, а может, это просто удача. В любом случае у меня просто мистические размышления на тему существования мира. Мне даже самому кажется, что широким массам это вряд ли будет интересно, а тем более, сражаться таким оружием в чудовищной конкуренции нет смысла. Конечно, вложи я побольше денег в рекламу в метро и у видеоблогеров, это дало бы результат, но я не хочу рисковать.
ДП: Когда началась история «книжной» «Климбатики»? Чем вдохновлялся?
АБ: История началась, не соврать бы, наверное, где-то в 2005-м. Вдохновился сериями игр «Обитель зла» и «Сайлент Хилл». Но я написал несколько рассказов всего лишь, не больше. И то, где-то в районе 2006 года, думаю. В те годы я закончил университет и был всецело поглощён этой задумкой.
ДП: В «Пути героя» чувствуется привет «Сайленту Хиллу» по части подробного описания уродств, но ещё заметил нотки Бала Сатаны из «Мастера и Маргариты», где Маргарита похожим образом проходила крещение огнём, как Сашка (главный герой рассказа Алекса Белова «Путь героя». — прим. «ДП»). Это случайность или ещё одна отсылка?
АБ: Случайность. Вообще, когда я что-то пишу, мало думаю о других произведениях. Чаще оттуда приходит толчок или идея. А дальше всё сваливается на голову, и я там уже не разбираюсь, что и как. Беру, что понравится, и делаю сюжет.
ДП: То есть, можно сказать, что в «Кукле Масленицы», где в туалете открывается портал в другой мир, используется тема порталов из историй про «Алису в стране чудес» и Нарнию как толчок?
АБ: Э-э-э... Я об этом не думал. «Кукла Масленицы» пришла вообще, когда я первый год работал в «Киндер-роке» и смотрел на детские утренники. Мы тогда делали Масленицу. Это по три праздника за день, всю неделю, с озвучкой. А потом, в воскресенье, — сжигание куклы и поедание блинов. И в воскресенье я приметил среди детей одного полноватого мальчишку, которого звали Лёшка. Одноклассники его так называли. И вот что бы он ни делал, всё у него хуже других получалось. Потому что неуклюжим был сильно. Правда, тот Лёшка не обращал внимания на это и постоянно улыбался. Я думаю, осмысление существования у него было позже. Ну вот так и рассказ появился. А в историях о «Климбатике» основная суть механизма была в том, что любая дверь могла открыться в другой мир, человеку нужно было только подойти психологически к соответствующей черте. Я написал три рассказа по «Климбатике», две повести и один роман. И везде основной завязкой была открытая дверь, ведущая в необычное место.
ДП: Ты только для «Климбатики» написал около 300 песен. Это очень продуктивная работа. Почему самый первый трек для группы ты записал не сам, а попросил Ящера?
АБ: М-м-м... Первыми треками были «Ллойд», «Игра» и «Тьма».
ДП: Я о первом треке, который исполнил Ван Хаос для «Климбатики».
АБ: Странно. Откуда это? Я просто подумал: блин, всю жизнь работал со взрослыми группами, почему бы не поработать с детским вокалом. Потащил Ваньку (настоящее имя Ван Хаоса. — прим. «ДП») к микрофону, и он спел «Ллойда». Первым был точно «Ллойд» — прародитель всех космических песен в дальнейшем, и целой плеяды «Звёздных героев». Если ты о кавере «Как на войне», — он был позже. Так себе. От нефиг делать.
ДП: Сейчас, спустя столько лет, когда история детской «Климбатики» позади, можешь рассказать, как ты видел развитие этого проекта. Какими были образы артистов группы у тебя в голове и какими они были в реальности?
АБ: Ну, в разное время было по-разному. Вот в тот день, когда я потащил Ваньку к микрофону, я думал: запишу пацана, получу 19 лайков. (улыбается) И думал, что дальше будем на лестничной клетке играть на гитарах всей толпой. У нас тогда была прямо туса неформалов. Я был самым старшим, мне было вроде бы 25 лет. Остальным по 18-20. Детей была пара-тройка. Вот Ванька — один из них. Я записал три песни, о которых говорил выше, выложил на «Рок-герой» Вадима Самойлова, кинул пару ссылок на форумах и лёг спать, а утром всё изменилось. Там было не много по широким меркам, но по сравнению со взрослыми группами за ночь Климбатика набрала популярность в 250 раз больше, чем другие мои группы, которым я тогда помогал, и которых уже сейчас и не существует. И вот уже тогда я начал строить планы. Конечно, планы всегда были разные, в зависимости от альбома, который мы записывали. Одно могу сказать точно — реальность опережала все мои планы. Я такой думаю: надо дать концерт в Оренбурге. А мне пишут: приезжайте в Москву на съёмки на НТВ. И вот так каждый раз. Изначально я видел «Климбатику» просто детским проектом с детскими песенками и каплей детских страшилок, как в первом альбоме. Я «Лунатиков» такими и написал. В них было много детского, наивного, и в то же время мистического, но потом дети начали ставить ультиматумы. Особенно Ванька. Он просто приказывал углубляться до стиля Slipknot и делать подобные образы. Вообще, как взрослый, я немного пугался этого. Я думал: блин, ну а как общественность на нас посмотрит? Они же дети. А потом думаю: да ладно, мы же закон не нарушаем — будь что будет. Ну а итог тебе уже известен.
ДП: Как считаешь, есть у «Климбатики» песни, в которых можно найти пропаганду суицида и жестокости, как заявляли в прокуратуре? Да, я помню, что ты говорил, что выстраивал текст так, чтобы это не повлияло негативно на детей. Но вот, например, в треке «Путь самоубийцы» есть строчки на соответствующую тему. Там ощущаются иронические нотки в подаче, но, может, это так и работает? Может ребёнок увидит в теме смерти что-то обыденное, не страшное, а потом, когда в жизни неизбежно возникнут стрессовые ситуации, он может без страха встать «на путь лезвия». Что об этом думаешь?
АБ: Думаю, нет. Чтобы не вдаваться в объяснения, проведём параллель с книгами. Многие серийные убийцы или просто убийцы вдохновлялись книгами Стивена Кинга? Чаще всего его-то и читают люди, которые и мухи не обидят. Я это понимаю потому, что это отчасти история моего детства. Если ты сильно на кого-то зол и хочешь разнести весь мир, достаточно посмотреть жестокий фильм или почитать жестокую книгу. Они успокаивают. Возникает ощущение, будто это ты только что сделал всё то, что показали в фильме. А искусство подталкивает тебя к мечтанию, и ты думаешь: хочу быть крутым, как этот парень на экране или как эти пацаны на сцене. Но даже если кто-то когда-то убил по книге Кинга (а вроде такое случалось по книге «Ярость»), то я, как автор, не могу нести за это ответственность. Ответственность ляжет только на родителей. Потому что вызвать желание убить может что угодно. У некоторых агрессию даже телепузики вызывали. Я думаю, тут уже не в искусстве дело, а в человеке и его воспитании. Если по этим параметрам упущено, то что ты ни делай, как ты ни ограничивай его, он совершит что-то страшное однажды.
ДП: Но мы же говорим о детях. Это здорово, если дети читают Кинга (это значит, что они хоть что-то читают кроме директа в Instagram). Речь об описании самоубийства в конкретном треке. То есть, вероятность, что ребёнок после прослушивания песни захочет кого-то убить, невелика, а вот что насчёт самоубийства? Я даже себя вспоминая в детстве, всегда считал, что хорошо воспитан и всегда любил жизнь, но в переходном возрасте случалось всякое, и мысли всякие были. Сейчас уже и не скажешь, было ли это следствием какого-то просмотренного фильма или просто недостаточно хорошо воспитан.
АБ: Тогда не было возрастных ограничений. Сейчас бы «Климбатика» носила «18+». Эти треки не для детей. «Климбатикой» интересовались ребята с 15-16 лет. Если бы вдруг что-то и случилось, как и выше, скажу, что я не нёс бы за это ответственность. Если мы начнём ограничивать искусство из-за подобных вещей, то мы скатимся до сталинской цензуры.
ДП: В большинстве твоих произведений, — как в книгах, так и в песнях, — доминирует один чёткий образ — мальчик 11-12 лет. Этот образ для тебя — фундамент для историй и сюжета? И вопрос «от феминисток»: где девочки?
АБ: Ну не-е-е. Я не согласен. В моих песнях чаще всего вообще нет чёткого определения возраста, а часто и пола. Если говорить о книгах, то в 2014 году, после «Киндер-рока», я думал стать подростковым писателем. И возраст моих героев скорее крутится около 14-ти лет. А вот девочек не было. Но не было как главных героев. По сути, почти каждая история была хоть и фантастической, но о первой любви. Главным героем был всегда мальчик потому, что я сам мужчина и мне проще понять мужской характер. В книге «Рай» у меня главный герой — девушка, которой 16 лет; в книге «Нибиру» главный герой — мужчина, которому за 30. Сейчас я изредка возвращаюсь к литературе, но если я однажды и опубликую то, что сейчас пишу, там уже вообще не будет детей. Я устал от них ещё в 2015-м. И я говорю об усталости именно от образа ребёнка-подростка. Сейчас меня всё больше интересуют взрослые проблемы. Судить о моих героях только по пяти подростковым книгам, которые я опубликовал, — слишком малая выборка.
ДП: Почему ты разделил «Климбатику» на «нуар» и «new»? Ты словно этим говоришь поклонникам старой «Климбатики»: «Я повзрослел, повзрослейте и вы». Может не стоило разрывать бренд на до и после?
АБ: Участники «Климбатики» выросли. При этом тогда они хотели продолжать работать, но мешать детские голоса со взрослыми мне показалось неправильным, потому что изменился стиль музыки и даже текстов, а также и голос. По сути, перед нами возникла абсолютно другая группа.
ДП: Не логичнее было просто название поменять? Раз уж поменялся жанр, стиль, голоса, и тематика песен. И даже состав группы практически.
АБ: Ну, нет. (улыбается) Тематика не изменилась. Просто изменились тексты. Стали пытаться делать более взрослый слог.
ДП: Почему после возвращения Ван Хаос всё-таки окончательно ушёл из группы?
АБ: Он переехал обратно в Москву. Прожив в Оренбурге что-то около года.
ДП: Насколько тебя устраивал вокал Ван Хаоса и Ягуара? В «Молчаливом Холме» вокал Вани льётся как вода, а вот, например, в «Нужное — Зачеркнуть» это просто вызов связкам.
АБ: Вокал Ваньки был для меня всегда идеальным. Остальные будто просто пытались быть похожими, но я не чувствовал изюминки. Но это было тогда. Сейчас я уже потерял градации оценки. Не могу сказать. Что касается пения расщеплением, это нормальная практика даже для современных вокалистов. У Ягуара легко получалось это. К слову, Артём Фокин (участник проекта «Голос.Дети» и «Детского Евровидения». — прим. «ДП»), который недавно записывал каверы на «Аль-Бус», тоже время от времени балуется расщеплением. Все им балуются.
ДП: У Ван Хаоса получалось петь зловещим голосом. Ты словно смотришь фильм ужасов, в котором мальчик из «Омена» запел. А Ягуар почти любой трек исполнял в стиле Самойлова из «Агаты Кристи». Не ощущалось такое?
АБ: Да. Но это особенность частотного диапазона вокала и строения связок. Ягуар не смог бы сделать как Ванька, равно как и наоборот, хотя у Ягуара голос был сильнее в разы.
ДП: Какие треки в альбоме «Молчаливый Холм», кроме «Сражаясь с мечтой» и «Молчаливого Холма», были вдохновлены мелодиями других композиторов?
АБ: «Комната 302». А перед «Озером Толука» — заставка из «Бесконечной истории» 1989 года. «Сражаясь с Мечтой» из альбома «Граница Сумерек».
ДП: Почему из «Климбатики» ушла Алесса?
АБ: Она была прилежной девчонкой, которая великолепно училась в школе, а бешеный ритм «Климбатики» после 2010 года часто отрывал её от обучения. Не было никаких скандалов, ничего такого. Просто поговорили — и всё. Потом часто с ней общались. У неё ещё семья была интеллигентная.
ДП: Тем не менее она как-то к вам попала.
АБ: Через старшего брата ударника Люцика (Люцифер де Воланд — барабанщик «Климбатики». — прим. «ДП»). Она его племянница или кто-то там ещё, не помню. Но какая-то родственная связь вроде есть.
ДП: Ты выпустил «Готику» с двумя вокалами. На мой взгляд, вариант с Алессой — самый удачный. Почему активнее не использовали её вокал?
АБ: Она вообще поначалу хотела играть только на гитаре. Вокальное акцентирование предполагалось оставить за Ягуаром.
ДП: Насколько хорошо ребята управлялись с инструментами? На концертах вывозили по инструментам и вокалу?
АБ: Каждый по-своему. До профессионалов далеко, но свои партии отыгрывали. (улыбается)
ДП: У тебя хорошо получаются фортепианные партии в треках. Ты писал живые инструменты или на компьютере?
АБ: Кроме гитары и часто баса всё писал на компьютере. А сейчас только гитары живьём, да и то не всегда. (смеётся)
ДП: С какими секвенсорами работал?
АБ: Проги были Image Line FL Studio, Nuendo, Adobe Audition. Позже Nuendo сменила Cubase. VST-плагинов было под тысячу.
ДП: У тебя в «нуаре» во многих треках достаточно низкое качество записи и вывода звука. Если на некоторых треках вроде «Дети индиго» это звучало гармонично, то для тех, где задействована электрогитара, прямо напрашивался хороший компрессор. Ты пытался решить проблему?
АБ: Я тогда был не очень хорошим звукорежиссёром. (смеётся) Поэтому проблем не видел.
ДП: Расскажи, кто такой Клим Бах. Почему такое имя? Напоминает помесь Вия и Воланда.
АБ: Хех. Я бы хотел оставить этот образ себе. (улыбается) Конечно, в своё время я сам не знал, кто это. Ну что-то там связанное с Богом и с создателем страшного мира, но потом всё изменилось. Вот открою секрет. Дело в том, что о мире «Климбатики» я создал в голове где-то пять разных историй, — обширных, с участием большого количества героев. Каждая история могла вылиться в роман от 300 до 500 страниц. Вот там я продумал чёткий образ Клима Баха. Но так и не написал эти истории. Я думаю, этот образ должен уйти в прошлое, как и вся интересная история «Климбатики». Я не знаю, возвращусь ли я когда-нибудь к теме «Климбатики» в литературе, поэтому оставлю себе чёрный ход не раскрывать личность Клима, дабы не спойлерить.
ДП: С литературной «Климбатикой» понятно. А что насчёт музыкальной? Планируешь возвращаться к проекту?
АБ: Знаешь, надежда никогда не умирает. Дело стоит по нескольким причинам. И всё не потому, что у Ярослава (настоящее имя Ягуара. — прим. «ДП») семья и ребёнок. Во-первых, это вопрос времени. «Климбатика» превратилась в студийный проект, мы не выступаем вживую. Это же стали просто посиделки меня и Ярослава. Сели, что-то сочинили. Запись гитар, текстов, вокала — это всё отнимет у меня время. Опять в ущерб другим занятием. А у меня их масса. И книгу хочется писать, и первому альбом, и второму сингл. Значит, надо будет забирать время у других дел. А пока я не считаю «Климбатику» таким важным проектом. Во-вторых, всё зависит от отношения к этому проекту нас самих. Про себя я вот только что сказал, а Ярослав... С одной стороны, он продолжает заниматься музыкой, с другой стороны, «Климбатика» — это уже маска для нас. Если раньше мы жили этими мирами, всякими монстрами, то сейчас у нас в жизни всё настолько спокойно и радужно, что мы будем просто притворяться, будто образы страхов нас действительно волнуют. Хотя, конечно, Ярослав время от времени хочет записать следующий альбом. Да и у меня такие чувства возникают. Наверное, это в нас просыпается детско-юношеский авантюризм. У «Климбатики» лежит целый ненаписанный альбом. Мы можем просто взять и записать его, скажем, на автомате. (улыбается)
ДП: Когда участники группы были детьми, думаю, что ни у кого из взрослых слушателей не было сомнений в том, что дети просто «играют в ужасы», и никто, может быть, кроме тебя, в силу возраста не был глубоко погружён в вопрос. Так что мешает сейчас «притвориться»? Ведь очень много успешных групп давно отошли от своих тем ментально, те же «Агата Кристи» или Rammstein.
АБ: К слову, таки нет. Я бы тут поправил. Сейчас я многие альбомные проекты «Киндер-рока» считаю лишними из-за возраста участников. Но единственный проект, у которого всё было на своём месте — это «Климбатика», потому что только они в полной мере понимали весь материал. Если бы я вернулся назад по времени, я бы даже и не начинал некоторые альбомы «Аль-Буса» и кучу песен от других групп, но я бы ни ноты и ни слога не тронул в «Климбатике», потому что только они не притворялись и знали о чём рассказывают. Ведь это самая простая тема для детей: ужастики. Ну и я был тогда увлечён мистикой в музыке.
ДП: Нет мыслей собрать в «Климбатику» детей? Ведь это уже практически бренд.
АБ: Ни в коем случае. В этом плане я скорее напоминаю своего соотечественника Сергея Кузнецова (основателя группы «Ласковый май». — прим. «ДП»), хоть у нас и совсем радикально разное творчество. Я создаю группу для исполнителя, а не исполнителя для группы.
ДП: Хм.. У тебя же было два исполнителя.
АБ: В «Детях индиго». На тот момент я переехал в Москву. Думал, это основательно. У меня на руках было два альбома для этой группы. И в те времена бывшие вокалисты, Сергей и Саша, перестали наведываться в клуб. Хотя ещё не выросли. Вот я и решил взять исполнителя в Москве. Но после я опять вернулся в Оренбург и опять записывал в «Детях индиго» Сергея и Сашку. Вообще, было бы здорово на тот момент собрать всех трёх вокалистов, — из Оренбурга и Москвы, — и объединить их в каком-нибудь следующем альбоме. Они были все одного возраста. Но идея так и не воплотилась. Потом они выросли и «Дети индиго» фактически умерли. Напомню, что сейчас Сергей и Александр снова собрались, им уже по 25 лет. И мы сразу поняли, что это абсолютно другое звучание, и даже тематика сменилась. Поэтому мы сменили название. Но мы не стали делать «Дети индиго (new)». Мы радикально подошли к вопросу и назвали дуэт «Плутон». При этом каждый из вокалистов ещё и ведёт сольное творчество. Кстати, очень горжусь этими ребятами. Я меньше всех обращал на них внимания в «Киндер-роке», при этом они выросли самыми творческими. Может, поэтому так и получилось, что я не замечал их.
ДП: Почему не получился перезапуск «Климбатики»? Казалось, вы сформировали крепкую взрослую группу, поправили звук, даже с видеопродакшном неплохо поработали.
АБ: А ты попробуй на такую тему набрать взрослых музыкантов. Даже нам с Ярославом она кажется уже слишком наивной. Ну и вопрос времени, опять же. Сейчас меня влекут другие проекты.
ДП: Так может тему поменять? В «Климбатике» и так ведь поменялось практически всё.
АБ: Тогда и имя надо менять. Всё же оно напрямую связано с темой.
ДП: Ну, история «Климбатики» ведь про детские страхи. При перезапуске уже было несоответствие.
АБ: Нет. «Климбатика» не про детские страхи. Это можно понять по многим песням в альбомах, особенно в «Десяти негритятах». Этот мир заключает в себя комплексы, страхи, фобии людей любого возраста.
ДП: Нет планов по ремастерингу треков «Климбатики» с новым звуком и вокалом? Кажется, Артём Фокин отлично справился бы.
АБ: Нет, нет таких мыслей. К тому же, чего вы все привязались к Фокину? У меня сейчас нет желания с кем-то идти на долгосрочный контракт. У нас в «Звёздных героях» (проект на космическую тематику в рамках «Киндер-рока». — прим. «ДП») сейчас куча ребят от неизвестных из села, до участников и финалистов всяких «Голосов» и «Синих птиц». И, к слову, Артёма нет даже в «Звёздных героях». В плане «Киндер-рока» мы с Олегом Костровым (музыкант, основатель группы «Нож для Frau Müller». — прим. «ДП») поработали с Фокиным только на двух каверах. Если кто-то из участников в дальнейшем мне понравится, и я пойду с этим ребёнком в ва-банк (то есть, на альбом), то это будет что-то новое. Я не хочу возвращаться назад. Все нынешние перепевки инициированы не мной. Олегу Кострову нравятся некоторые песни из прошлого «Киндер-рока». Он работает над их перезапуском. Я эти папки даже не открываю. Максимум, я могу пересвести что-то, что мне понравится. Но это всё будет не более десяти песен.
ДП: Как сейчас продвигается работа с 3D-анимацией? Почему тебя заинтересовала эта, признаться, нелёгкая сфера?
АБ: Никак. Просто в 2015 году я заинтересовался объектами для игр. А потом понял, насколько прекрасен скульптинг (моделирование трёхмерных объектов в высокой детализации и реалистичности. — прим. «ДП»), и влюбился в построение объектов. Вещь сложная и затратная. Освоив основы 3D-анимации, попробовал делать 2D-анимацию. Мне тоже понравилось. Меня притягивает эта магия, но тут возникла большая проблема. Я бы мог активно писать книги, рекламировать их в сети и не только, и реально нарастить определённую базу читателей, сделав себе имя. Мог бы вложить все средства в музыку и писать треки налево и направо, снимать клипы понравившимся музыкантам. Мог бы вложить средства и собрать небольшую группу аниматоров и запустить какой-нибудь свой сериал в стиле «Гравити Фолз» или «Рика и Морти». Но ты же понимаешь, что жизнь коротка и её придётся потратить на что-то одно. Хотя это я говорю с болью.
ДП: Ещё не определился, чем будет это «одно»?
АБ: Ну вот. Я выбрал «Киндер-рок». Думаю, будь у меня много-много денег, я смог бы осилить хотя бы два направления, но много-много денег у меня нет, поэтому остановился на «Киндер-роке».
ДП: Какие перспективы видишь в проекте? Очень часто замечаю, что многие таланты остаются незамеченными в одних шоу вроде «Голоса», а потом выстреливают в других шоу или проектах.
АБ: Я уже не строю перспектив в наше изменчивое время. Я просто вложу в проект все силы. Когда закончатся «Звёздные герои 3», оформлю множество репостов, освещение в новостных пабликах, а дальше — будь что будет.
ДП: У тебя сейчас есть команда или ты работаешь один с «Киндер-роком»?
АБ: Команда. Но она онлайн. Здесь в Оренбурге у меня, как обычно, мой бессменный брат помогает мне. Плюс для оформления демо-версий непосильно помогают ребята из «Плутона». Все остальные — онлайн. Я считаю, их немало.
ДП: У меня не выходят из головы слова одного журналиста о том, что если бы такой проект как «Климбатика» существовал в США, он бы там выстрелил и был бы суперпопулярным. Я вот подумал, почему они тогда до сих пор не появились? Как считаешь, могли бы вы на Западе выстрелить или всё-таки свобода детского творчества там и России отличается?
АБ: Отличается. Но скорее не свобода, а механизм развития. Экономика США более стабильная, а особенно была более стабильная в те годы. У них есть масса времени для культуры, искусства, творчества. В это всё вкладываются деньги. Если бы я имел те же деньги, что имеет средний американский гражданин, я бы мог больше вложить в рекламу своих проектов. Кроме того, было бы больше ресурсов, заинтересованных этим проектом. В России же люди тратят все деньги в основном на пропитание, а лишних денег у государства не так много, и они поддерживают лишь определённые московские ресурсы культуры. Самый яркий пример. У нас почти никто не рискует, вкладывая деньги в какой-либо творческий проект. Никому не охота терять деньги. Разве что «Фонд кино» нет-нет да вбросит средства в какой-нибудь проект, который по итогу оказывается чушью. Резюмируя, я бы сказал так: творческий бэнд в Америке начинает поиск лэйблов и компаний, которые за них возьмутся. У нас же уже и понятие лэйбл вымерло, а спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Когда мы выступали на фестивале «Белоозеро», на нашу гастроль нужно было не так уж и много денег. Общий бюджет составлял 75 000 в рублях. Сюда не вложился ни один канал культуры. Всё доставали своими средствами — от фанатов, от родителей. Выступление кое-как осветили на уровне провинциального канала в районе Вологды, и всё. Хотя такой крупный фестиваль, как я считаю, должен освещаться на уровне страны. Ведь «Белоозеро» — это фестиваль, который проходит в два дня: там и танцевальные, и песенные, и художественные таланты. Он проходит одновременно в разных частях города и включает в себя десятки известных и малоизвестных деятелей искусства со всей страны. Побольше бы таких освещений в прессе, и культура стала бы крепче.
ДП: Кстати, чем закончилась история с предложениями продюсеров на «Пусть говорят» поработать с «Климбатикой»? Это чисто для шоу было сказано?
АБ: Да.
ДП: Что на этом шоу вообще было импровизацией? Сложилось впечатление, что там практически всё происходящее было оговорено.
АБ: Ну, по сути, это очень интересная история. Так-то оно и было. Здесь была стратегия трёх игроков: Сергея Малахова (отец Ягуара. — прим. «ДП») — нападающая, моя — защищающаяся. Почти всё это было постановкой. А вот третий игрок — оренбургские власти — всё приняли за чистую монету. (смеётся) А вообще, это такой наказ людям, которые хотят поиграть в пиар: не забудьте, что можно заиграться. (улыбается)
ДП: Кто был главным инициатором продвижения этой истории в прокуратуре?
АБ: План Сергея Малахова был прост: написать в прокуратуру, будто он не знал о песнях Ярослава, хотя истинные поклонники раскусили всё сразу, потому что часто видели его в наших съёмках. Он, как и я, знал, что наше творчество не нарушает ни один закон. Но проверку прокуратура должна будет произвести. По сути, должны были взять объяснительные. Я уже тогда намеревался покинуть официальную работу в центре «Славяне» — она отбирала у меня время. Также Сергей написал заявления в некоторые крупные телепередачи типа «Пусть говорят». Он не думал, что они клюнут, потому что это был венец телеканалов. Но они клюнули, особенно, когда увидели, что я увольняюсь с центра, пишу объяснительную в прокуратуре. «Климбатику» показывают на всю страну, и мы становимся раза в три известнее. И начинаем работать дальше на новом уровне. План завершён. Я освобождаюсь от работы, Ягуара знает куча девчонок России. Но вот новый губернатор, который тогда пришёл в Оренбург, совсем иначе отнёсся к этой пиар-кампании. Он решил на этом делать свою пиар-кампанию. Он очень хотел заменить некоторые кадры на местах, включая и в отделе образования. Он решил использовать эту ситуацию как оружие. Поняв, что прокуратура ничего не сделает, так как мы все действовали в рамках закона, он пошёл в подлую партию. Он заказал у оренбургских СМИ нашу чёрную рекламу, по сути — обливание грязью. Оренбургские журналисты старались по максимуму выставить нас в чёрном свете, чтобы управлять умами оренбуржцев и как-то обосновать снятие чиновников с постов в отделе образования. Тем летом мы часто были то в Оренбурге, то в Москве, и мы просто обалдевали от контраста. В Оренбурге общественность считала, что мы какие-то социальные преступники. Дворовые мужики думали собираться в стайки и бить нас. Дело доходило до такого, что милиция дежурила у наших домов, чтобы нас ненароком никто не искалечил. Во всей этой подлой истории политической игры я проклинаю бывшего мэра только в том, что он швырнул в эту мясорубку детей. Даже когда они собрались вместе и пошли на наше региональное телевидение, чтобы дать опровержение их фактам, детей не пускали на проходной; применяли физическую силу, чтобы они не снимали их действия, выбивали из рук телефоны и камеры, а в конце концов сказали, что вызовут «бравых ребят с закона», которые надолго их всех упрячут в СИЗО. Я связывался со знакомыми журналистами, которые пытались писать правду, но их начальство отвергало их статьи. Говорили: мы ещё хотим работать и дальше, а это — чистое увольнение. А потом мы приезжали в Москву, и там на нас смотрели как на героев. С нами работало несколько режиссёров. За один месяц мы дали три концерта в Москве и снялись в нескольких шоу. Помню, один из режиссёров тогда, Тимур Юнасов, сказал: «Ребята, это короткая вспышка, которая дала вам толчок к развитию, воспользуйтесь ей по максимуму». Я рад только, что в этой истории многие из зачинщиков тех оренбургских событий в дальнейшем поплатились. Пусть и не на нашей теме, но всё же были уволены, а бывший губернатор тоже закончил не очень хорошо (мэр Оренбурга Евгений Арапов в 2018 году был арестован по обвинению в коррупции, а губернатор Юрий Берг — уволен из-за низкого рейтинга. — прим. «ДП»).
ДП: После «Пусть говорят» вы всё же сделали несколько референсов в творчестве: альбом назвали «Неласковый май» (так называлась тема программы «Пусть говорят», посвящённой «Климбатике». — прим. «ДП»), появились треки «Я покажу тебе мир» и «Пеки булки». Я так понимаю, малыш из Simple Stuff (детская поп-рок-группа на христианскую тематику, которую пригласили в «Пусть говорят» в качестве экспертов в противовес «Климбатике», которая исповедовала хоррор-тематику. — прим. «ДП») хорошенько вас разозлил своими высказыванием. Как ты тогда планировал извлечь пользу от похода на программу помимо нескольких треков?
АБ: Ну... Весь мини-альбом «Я покажу тебе мир» был скорее стёбом над ситуацией (у Simple Stuff была песня под названием «Я покажу тебе мир». — прим. «ДП»). «Неласковый май» как раз был направлен на усиление остроты ситуации. Кстати, да. Знаешь, тогда мы ещё выпускали диски, и «Неласковый май» по заказам вышел почти на уровень «Молчаливого Холма». Так что вся эта ситуация сыграла нам на руку. Насчёт моих планов... может, это моя проблема, но я обычно ничего не планирую. (улыбается) Я просто плыву по течению. Мне кажется, что-то планировать может только человек, у которого есть денежные средства на эти планы. У меня же всё просто: сделал проект, вложился в рекламу, а дальше — будь что будет. У меня абсолютно нет суперсвязей в столице, на уровне, там, Михалкова или Игоря Крутого. А в 2010-м их было ещё меньше. Поэтому я просто не представлял, что делать дальше, и позволил судьбе руководить нами.
ДП: Ты пробовал и кино. Несмотря на то, что «Право на жизнь» снимался на коленке, вы смогли создать нужную атмосферу. Дети, несмотря на слабую актёрскую подготовку, были органичны в своих ролях. Не пробовали отдать фильм на фестивали?
АБ: «Право на жизнь» было моей ошибкой. Я стыжусь этой телепостановки, и был бы рад удалению её со всех ресурсов. Больше я в кино себя не пробовал.
ДП: Почему ошибкой?
АБ: Потому что идея мне нравится, но её осуществление было чудовищным. Мне стыдно за каждый кадр. На это есть масса причин. Самая главная, наверное, непрофессиональность всего, что там есть: декорации, игра актёров, визуал. Ну, в общем, всё такое.
ДП: Так это же и удивительно, что, несмотря на всё, получилось сделать атмосферное кино. За деньги «Фонда кино» любой дурак может сделать красиво и профессионально, но не каждый сделает атмосферно и интригующе. К тому же, вы работали с детьми. Сегодня это считается подвигом, потому что дети изменились. Тебя не смущает, что звук во многих треках «Климбатики» и «Киндер-рока» плохой и вокал слабый, но смущает велосипедная каска в качестве магнита (реквизит в одном из эпизодов фильма. — прим. «ДП»)?
АБ: Звук в старом «Киндер-роке» я считаю приемлемым. Я с удовольствием переслушиваю все альбомы, кроме «Лунатиков» (первый альбом «Климбатики». — прим. «ДП»). Вот там звук действительно мусорный. Настолько, что я с превеликим удовольствием все песни пересвёл бы, однако исходники утеряны. Качество «Права на жизнь» тоже как у «Лунатиков» — мусорное. Его только в ведро. А вот у «Крудукс Кро» и «Молчаливого Холма» звук вполне приемлемый и не мешает наслаждению от творчества. Чтобы было легче, можно ввести такую систему оценки: плохо, терпимо, великолепно. Вот в оценке «плохо» сидят «Лунатики» и фильм «Право на жизнь» (да, наверное, и парочка старых клипов), в «великолепно» находятся последние работы, начиная с Пильстровых (братья Иван и Артемий Пильстровы активно работают с Беловым в проектах «Киндер-рока». — прим. «ДП»). А всё остальное — в рубрике «терпимо».
ДП: Планируются в будущем треки по играм? Например, в Little Nightmares интересную вселенную создали, и очень напоминает атмосферу «Климбатики». Когда игра вышла, я подумал, а не имеет ли Алекс к ней отношение, очень уж близка по духу история.
АБ: О-о-о, по Little Nightmares я бы мог написать целое эссе. Интересная идея. Надо будет подумать. Для этого нужен особый мальчик или девочка с голосом, как у Ван Хаоса. Подумаю над твоим предложением.
ДП: Как относишься к каверам на свои песни? Я вот нашёл один кавер с новой аранжировкой, чего, по-моему, ещё не было по песням «Климбатики» (показываю кавер группы HayamaRaimu на песню «Дети индиго». — прим. «ДП»).
АБ: К каверам отношусь крайне положительно. Очень классно звучит.
ДП: Надо признать, что трек «Дети индиго» действительно крутой. Именно такие мелодичные треки получаются у тебя очень хорошо.
АБ: «Плутон» сейчас тоже делает каверы на прошлых себя. Мы собираемся выпустить мини-альбом, который называется «Дети индиго». Там будут перепевки, и открытием будет песня «Дети индиго» как раз.
ДП: Заметил, что женский вокал очень гармонично ложится на такие треки. Весь «Молчаливый Холм» я бы послушал с таким вокалом.
АБ: Пусть кто-нибудь кавернёт. (улыбается)
ДП: В общем-то, все вопросы закончились. По «методичке» Дудя я должен был спросить что-то про политику, но очень уж на позитивной ноте заканчиваем.
АБ: Подбросить негативу в топку? Я просто решил посвятить детям последний период своей жизни. Сильно очень ухудшилось здоровье. Переосмыслил прошлые дела, и выбрал то, что удалось лучше всего. Поэтому с мультфильмов-то и соскочил. Мультфильмы потребовали бы сильных вложений. Это у меня было только в зачатке и нужно было много времени, чтобы развить эту индустрию. А у меня, возможно, уже нет этого времени.

Дата публикации: 09.08.2021

Advertisement